Книги :: Нэт Шапиро :: Нэт Хентофф :: Послушай, что я тебе расскажу :: Глава 1

Автор: | 10.08.2002

Нэт Шапиро     Нэт Хентофф

«Послушай, что я тебе расскажу»

(Джазмены об истории джаза)

1970, 2002


Часть 1. В том далеком Новом Орлеане

Глава 1. Это всегда был музыкальный город, особенно «Округ» — Сторивилль

ДЭННИ БАРКЕР

     Мальчиком я рос в Новом Орлеане, и одним из самых ярких воспоминаний детства была музыка. Я помню как мы, ребята, во время наших игр внезапно начинали слышать звуки музыки, доносившиеся невесть откуда. Это было как явление свыше, подобно северному сиянию. Звуки играющих людей были так чисты, что они заполняли весь воздух, но мы не могли понять, откуда они приходили, эти звуки. Тогда мы начинали бегать в разные стороны и искать, крича: “Туда! Сюда!”. И иногда, побегав вокруг, обнаруживали, что никто поблизости не играет, но эта музыка нисходила на нас почти все время. Город был просто наполнен звуками музыки.

КЛАРЕНС ВИЛЬЯМС

     Да, Новый Орлеан всегда был очень музыкальным городом. Счастливым городом. Во время больших праздников Марди Грас и на Рождество все дома были открыты, и повсюду танцевали. Да, для вас был открыт каждый дом, и вы могли войти в любую дверь, поесть, выпить и присоединиться к тамошней компании.

ДЭННИ БАРКЕР

     Там было множество мест развлечений, где предоставляли работу музыкантам, не считая частных вечеринок, балов, званых вечеров, похорон, банкетов, свадеб, крещений, католических причастий и конфирмаций, пикников на берегу озера, загородных скачек и рекламирования в деловых целях. В течение карнавального сезона Марди Грас любая встреча обязательно сопровождалась какой-нибудь музыкой, и в каждом квартале обычно приглашали своих излюбленных музыкантов, игравших по соседству. Это мог быть Джо Оливер, который жил на углу, или Чики Шерман, игравший на чьем-то рояле, или Сэндпэйпер Джордж, или Хадсон со своей дудкой, которую теперь называют базука, или же Аль Пику на казу, вставленном в старый ми-бемоль кларнет, по которому он бодро перебирал пальцами.

     Цветные и белые “бэнды” часто устраивали настоящие музыкальные сражения, иногда даже с противоположных сторон озера. Тогда было в обычае устраивать пикники и всякие загородные семейные вылазки по воскресеньям в течение лета в такие места, как Испанский форт, Вест Энд, Майленберг, Берч Таун и Сибрук.

     Город был разделен Кэнел стрит на две части — по одну ее сторону жили люди “верхнего города”, а по другую — креолы “нижнего города”. Когда народ приезжал в Новый Орлеан — например, игроки и рабочие из Мемфиса, они говорили: “Пойдем-ка вниз во французский город”, и это означало, что они направляются вниз от Кэнэл стрит. Сторивилль был ниже Кэнел стрит на внешней части города.

     Но насколько я знаю, люди называли все, что относилось к Сторивиллю просто “Округом”. Я никогда не слышал, чтобы это место называли Сторивиллем. Оно стало так называться лишь тогда, когда кто-то здесь, на Cевере, написал об этом. Но для меня оно никогда не было Сторивиллем. Оно всегда было Округом — районом красных фонарей.

ЛУИ АРМСТРОНГ

     В Сторивилле всегда играли много хорошей музыки — о нем и его музыкантах шло много разговоров еще тогда, когда слово “Округ” не имело еще столь плохого смысла. Сторивилль теперь обсуждается и изучается в колледжах и в некоторых больших университетах мира. А может, и по всему миру. Спорю, что большинство молодежи и фэнов из разных хот-клубов, которые слышали название Сторивилль, не имеют ни малейшего представления о том, что это было одно из величайших мест проституции в мире. Ближе к ночи женщины уже стояли в своих прекрасных и откровенных нарядах на пороге домов и зазывали к себе ребят из проходящей мимо толпы.

     Сторивилль образовался после разделения Нового Орлеана на две части. Кэнел-стрит служила границей между верхней и нижней частями города. Сразу же за Кэнел-стрит находился Сторивилль. Прямо от Кэнел стрит начиналась знаменитая Бэйси-стрит, которая также была связана со Стори­виллем. Где-то возле Сторивилля находился известный игорный притон под названием “Двадцать пять”. То было место, где могли собраться все великие шулеры, дельцы и сводники, они играли там в “коч” (в этой игре карты тасовались и раздавались из-под стола). Там вы могли бы играть или же продуть огромную кучу денег. Эти дельцы проводили время в “Двадцать пять”, пока их девочки не заканчивали свою работу дома. Затем они шли к ним и проверяли их ночной заработок. Вообще, большинство проституток жило в разных частях города, но вечером они приходили в Сторивилль подобно тому, как вы ходите на работу. У них были также разные рабочие смены. Иногда две проститутки снимали одну и ту же хибару на двоих — одна работала днем, а другая вкалывала в ночную смену. Ибо бизнес такого рода в те дни был очень хорош — в устье Миссисипи со всего мира приходили большие корабли с многочисленными командами, и женщины всегда бывали полностью заняты.

АЛЬФОНС ПИКУ

     То были счастливые дни, парень, поистине счастливые дни. Покупай себе бочонок пива за один доллар, мешок еды — за другой и пребывай во благе. Теперешние ребята этого не имеют. Что там говорят о диком и грубом времени! Тогда было тысячи две зарегистрированных девочек и, наверное, не меньше 10 тысяч незарегистрированных. И все они с ума сходили от кларнетистов!

ДЭННИ БАРКЕР

     Вплоть до 20-х годов Новый Орлеан был единственной гаванью в Америке с наиболее порочной репутацией. Там могли арестовать человека просто по обвинению в том, что он подозрительный и опасный на вид, ибо у полиции было право арестовывать всякого, кто не мог подойти к телефону и вызвать своего нанимателя, чтобы тот мог засвидетельствовать его честно заработанные деньги и его порядочность. Могли также арестовать всякого, кто выглядел хитрым, ловким или зловещим. Большинство арестованных было неграми, которые заполняли бары и игорные дома в рабочее время.

     Что касается больших публичных домов в Округе, то они сущест­вовали в основном только для белых. Это было еще до моего времени, но мне говорили, что мулаты тоже иногда проходили за белых. А ведь по всей Луизиане было множество фермеров, рабочих по уборке сахарного тростника и матросов с речных пароходов, которые считались мулатами. Поэтому, если вы выглядели достаточно белым или хотя бы с испанским оттенком, то вы могли пройти в дом. Лулу Уайт и “графиня” Вилли Пьяцца считали себя креолками.

ДЖЕЛЛИ РОЛЛ МОРТОН

     Итак, в 1902 г., когда мне было около 17 лет, мне довелось вторгнуться в один из районов, где начиналось зарождение джаза. Новоорлеанский округ Тендер­лойн считался вторым после Франции по своему величию и занимал ряд кварталов на северной стороне Кэнел-стрит. В каждой части Нового Орлеана имелись свои игорные дома, и я не припомню такого времени, когда были бы закрыты скачки — дней сто они проходили в Сити Парке, затем следующие сто дней они могли быть на ипподроме Фэйр Граундс, и так все 365 дней в году.

     Этот округ Тендерлойн, скажу я вам, представлял собой нечто такое, чего никто никогда не видел ни до того, ни после. Двери салунов не закрывались круглосуточно, толпа из сотен людей текла по улицам день и ночь, а девочки в коротких одеждах стояли в дверях своих комнат, распевая блюз.

     Улицы всегда были заполнены людьми, в основном мужчинами. По­лиция постоянно находилась на виду, не менее чем по двое, что гарантировало их собственную безопасность. Глаза слепил свет всех цветов и оттенков, из каждого дома на улицу лилась музыка.

     Там были и счастливые, и грустные лица. Одни мечтали о великой карьере, другие стремились покончить счеты с жизнью и отравиться, там была музыка, танцы и любой другой вид развлечений. Среди женщин встречались настоящие леди, сохранившие шик, несмотря на свое падение, были и обычные пьянчужки, а некоторые пристрастились к наркотикам — таким, как опиум, героин, кокаин, лауданум, морфий и тому подобное. Меня лично не раз посылали в китайский квартал с запиской и небольшой суммой денег, и я должен был принести то, что нужно из “травки”. При этом не было никаких уверток и хитростей. Вы должны были просто войти, заплатить деньги за наркотик и вас обслуживали.

     В Округе было все и на любой вкус — от самого высшего класса и до самого низшего. Подпольные заведения, где ощупывали одежду посетителей при входе, квартиры, которые арендовались до пяти долларов в день, и целые дома, где цена за комнату была от 50 центов до одного доллара. Огромные особняки принадлежали публичным домам самого высшего класса. Это были настоящие дворцы, заполненные самой дорогой мебелью и прекрасными картинами. А в некоторых из них были просто сказочные зеркальные гостиные, так что вы не могли бы найти дверь за этими зеркалами. Такая гостиная в доме Лулу Уайт стоила 30 тысяч долларов. Зеркала там были также и около всех кроватей. Но именно в таких особняках и работали лучшие пианисты города.

СПЕНСЕР ВИЛЬЯМС

     Вдоль всей этой улицы наслаждения были танцевальные залы, “хонки-тонкс” и кабаре, и в каждом таком заведении была своя музыка. Мой старый друг Тони Джексон, который написал ‘Pretty Baby’ и ‘Some Sweet Day’, обычно играл на фортепиано в доме у мисс Антонии Гонзалес, которая также пела и играла на корнете. Самым большим кабаре на Бэйзин стрит был “Махогэни холл”. Он принадлежал моей тетке Лулу Уайт, а когда умерла моя мать, я ушел жить к тетке и стал ее приемным сыном. Я засыпал под звуки механического пианино, игравшего рэгтаймы, и когда я просыпался рано утром, оно все еще играло. Двери салунов в те дни никогда не закрывались, так что их петли заржавели и покрылись пылью. Ребята и подростки шатались по улицам, горланя, припля­сывая и насвистывая известные джазовые мелодии.

БАНК ДЖОНСОН

     В те дни Новый Орлеан называли “Креснт Сити” *, город был полон баров, “хонки-тонкс” и закусочных. В кабаках и пивных часто было всего лишь одно фортепиано, но там всегда работал какой-нибудь пианист. Когда я был еще подростком, я приходил в эти пивные и играл вместе с тамошними пианистами до самого утра. Тогда мы обычно не играли ничего, кроме блюза.

     Я хорошо знал Мэми Десдум и играл целые концерты, когда она пела со мной эти самые блюзы. Она была очень приятной на вид женщиной, с пышными волосами и мягким голосом. Но она была также и весьма энергичной женщиной, эта бедная певица блюзов. Приходилось мне играть с ней и в дансингах на Пердидо-стрит — она сносно бренчала на фортепиано.

     Когда Хэтти Роджерс или Лулу Уайт приглашали Мэми петь к себе, туда набивались белые мужчины, и тамошние девочки срывали большой куш.

ЛУИ АРМСТРОНГ

     Лулу Уайт была знаменитой женщиной мира развлечений Сторивилля. Она имела свой большой публичный дом на Бэйсин-стрит, называвшийся “Махогэни холл”. Потом была написана песня под таким же названием, ставшая знаменитой. Богатые люди приезжали туда отовсюду, так им нравились прекрасные креолки. И платили огромные деньги.

     Лулу Уайт была цветной. Через дом от ее особняка находилось кабаре Тома Андерсона. Все игроки на скачках и жокеи собирались там во время сезона скачек в Новом Орлеане. В те дни оркестру, который там играл, не при ходилось беспокоиться о своем заработке. Их чаевые были столь высоки, что они могли бы и не играть каждую ночь. Порой они за ночь там получали столько, сколько в другом месте они не заработали бы и за неделю. Вероятно, это происходило потому, что такие места находились под угрозой закрытия в любую минуту — с такими заведениями не церемонились. Но, как бы там ни было, музыканты и исполнители блюзов стремились не упустить возможности подзаработать.

“Mahogany Hall”

Памятная брошюра — новый “Mahogany Hall”

Картина этого дома, которую вы видите на обложке нашего суве­нира, была написана специально по заказу мисс Лулу Уайт за $40,000. Дом построен из мрамора и имеет 4 этажа, 5 гостиных с прекрасной мебелью и 15 спален. В каждой комнате есть ванная с горячей и холодной водой и расширенный клозет. Имеется лифт на двоих самого последнего типа. Весь дом отапливается горячим паром и является в своем роде наиболее красивым домом во всей округе. Это — единственный дом, где за свои деньги вы можете получить все три удовольствия — в нижнем этаже, в верхнем этаже и в комнате…

Лулу Уайт, эта знаменитая красотка из Вест-Индии, впервые увидела свет 31 год тому назад. Прибыв в нашу страну еще в детском возрасте и получив хорошее воспитание, ей не потребовалось много времени для того, чтобы открыть, что означает секс для других людей. Описывая мисс Лулу, как ее фамильярно называют, следует сказать, что, обладая элегантными формами, она имеет также прекрасные черные волосы и голубые глаза, которые помогли ей заслужить титул “Королевы полусвета”.

Ее владение, расположенное в центральной части города, бесспор­но, является наиболее современно оборудованным домом Нового Орлеана и одним из самых изысканных мест такого рода во всей стране. Мисс Лулу — это весьма передовая женщина, долго изучавшая музыку и литературу. Она хорошо начитана и может заинтересовать беседой каждого. Она превратит ваш визит в непрерывный круг удовольствий.

ОБЪЯВЛЕНИЕ

“Голубая книга” Нового Орлеана”

 “Графиня” Вилли Пьяцца владеет таким заведением в округе Тен­дерлойн, которое вам никак нельзя пропустить. Она создала целую науку удовольствий, дабы каждый посетитель покидал ее дом радостным и веселым. Если у вас на душе блюз, “графиня” и ее девочки быстро исцелят вас. Там самые приятные и воспитанные мулатки, вы обязательно должны увидеть их — это мастера на все руки. Если существует что-нибудь новое из песен или танцев, с чем вы хотели бы познакомиться, будучи в Сторивилле, то это как раз то самое место, где вы узнаете все новинки. И там вы всегда будете окружены друзьями.

ДЭННИ БАРКЕР

     В Округе были заведения с самой разной репутацией. У меня сохранился ряд газетных вырезок, многое я помню сам или же слышал от других музыкантов Нового Орлеана. Вот, например, некоторые женщины и их прозвища из числа наиболее известных личноостей Креснт Сити: “Альбертина МакКэй, бывшая возлюбленная Ли Коллинза. Она гонялась за ним с ружьем 38-го калибра, заряженным пулями дум-дум. Дэйзи Паркер, девочка Луи Армстронга, которая обычно встречала его обломком кирпича. Киднифут Релла, которая плевалась в лицо Блэка Бенни, когда он лежал уже в гробу.

     А также — Пламенная Мэми, Мясистая Мэри, Золотозубая Гасси, Бочка Энни, Желтая Гэл, Руди-Дуди, Бычок Кора, Лягушка Сонни, Постучись в Стену, Пирожок, Медная Проволока, Ти-Ти, Сырая Голова, Уличный Кро­лик, Бу-Бу, Трехпалая Энни, Боже Мой Кэрри и просто Штучка”.

КЛАРЕНС ВИЛЬЯМС

     Эти места действительно стоило посмотреть — публичные дома, то есть. Там были прекраснейшие гостиные с гранеными зеркалами, богатой драпировкой, коврами и самой дорогой мебелью. Они были похожи на дворцы миллионеров. Девочки сходили вниз разодетые в шикарные вечерние платья, как будто они собирались в оперу. Все они выглядели просто изумительно. У них были прически как у светских дам, и я должен сказать, что сам Зигфелд вряд ли нашел бы теперь более красивых женщин для своих ревю. Некоторые из них выглядели как испанки, другие — как креолки, были там темнокожие или же с шоколадным оттенком. Но прежде всего, у всех были замечательные фигуры.

     Подобные места предназначались, конечно, для богатых людей, в основном, для белых. Иногда туда мог забрести и простой моряк, но обычно приходили только богатые. Ведь бутылка пива там стоила целый доллар! Но посетители, как правило, покупали шампанское и, к тому же, всегда давали много денег музыкантам. Когда один пианист уставал, там всегда находился какой-нибудь другой, который также мог подзаработать четвертную. В этих домах нанимали только самых лучших пианистов, иногда вместе с певицей блюзов. Там никогда не играли чересчур громко — музыка была мягкой и приглушенной, как в каком-нибудь настоящем отеле.

     Эти дома производили настолько сильное впечатление, что многие люди просто мечтали попасть туда. Но в другой части Округа были обычные кабаре, танцевальные залы и множество других заведений для простого люда, так что большинство публики находилось именно там — в таких клубах и ка­баках, как например, “Red Onion”, “Keystone” и “Española”, одном из самых грубых. “ Española” была расположена на Бэйcин стрит, туда ходили пьянчуги и вообще публика самого низшего сорта. Там парень мог встретить подходящую девочку и затем заняться своим делом без всякой суеты.

     Что вы мне говорите о современных джем-сэшн! Вы бы видели те сессии, которые мы устраивали тогда. Около четырех утра девочки заканчивали работу и встречали своих “Пи Ай” (так мы называли сутенеров) в винных погребках. Заведение у Пита Лалы было штаб-квартирой, где собирались все оркестры Сторивилля после окончания работы, и где девочки встречались со своими хозяевами. Именно туда джазмены города приходили выпить и поиграть, потом они завтракали и отправлялись домой в постель.

     Большинство этих “Пи Ай” было игроками и пианистами. Пианистами они были потому, что если бы они потеряли свой доход в игорных домах, то они всегда смогли бы получить работу и находиться ближе к своим девочкам, т.е. играть на пианино, пока те работали.

     Некоторые “Пи Ай” носили дорогие кольца и бриллианты величиной с гривенник. Кокаин, морфий, героин и что угодно в Округе вы могли бы купить совершенно открыто. Но я, пожалуй, вряд ли смогу припомнить такого музыканта, который тогда употреблял наркотики. В основном, к этому прибегали девочки, которые хотели прикончить себя, если их бросал парень, или что-нибудь в этом роде. И в те дни не было таких малолеток, которые сегодня сопляками уже познают вкус марафета. Правда, было много молодых девчонок из публичных домов, которые этим занимались, но ведь это же совсем другое дело. Еще интересная деталь — в Округе никогда не было грабежей и налетов, насколько я помню. Вы могли крепко напиться, но никогда не боялись, что кто-то выгребет ваши монеты из карманов.

     Вот так у Пита Лалы все ребята собирались каждую ночь, пели и играли до самого утра. Там встречались пианисты со всего Юга (особенно во время скачек), и каждый мог выступить до рассвета со своим номером.


* crescent (англ.) — имеющий форму полумесяца, серповидный.

 

Nat Hentoff

Нэт Шапиро, Нэт Хентофф «Послушай, что я тебе расскажу»