Филип Эренсафт (Philip Ehensaft) :: Гленн Холл: Ренессанс человека Ренессанса

Автор: | 17.10.2002

The Renaissance Of A Renaissance Man: Glen Hall
By Philip Ehrensaft :: Филип Эренсафт
Глен Холл: Ренессанс человека Ренессанса

     В конце 1984 года Гил Эванс (Gil Evans), ведущий джазовый аранжировщик послевоенного периода, в течение трех месяцев регулярно приезжал из Нью-Йорка в Торонто ради того, чтобы работать над музыкальным проектом вместе с выдающимся молодым канадским саксофонистом и композитором по имени Глен Холл (Glen Hall). Не смотря на то, что у Эванса всегда была эмоциональная привязанность к родному городу, это вовсе не было причиной для того, чтобы вкладывать в этот проект столько времени и сил. Фактически, он только что отказался от очень выгодного контракта, предложенного Стингом – одной из немногих рок-звезд с продолжительным и настоящим интересом к джазу – поскольку это помешало бы сотрудничеству с Холлом.

     Причина, заставившая Эванса выбрать бесконечные поездки в Торонто была в том, что он узнал в Холле уникальность артистического таланта в сочетании с бескомпромиссным мастерством музыканта. Существенная часть этой уникальности обусловлена разносторонним образованием Холла и его страстным увлечением литературой, психологией и теорией коммуникаций. //Примечание переводчика: последнее легко понять, если вспомнить, что Глен живет в городе легендарного Маршала Маклюэна, «пророка из Торонто», создавшего на основе изучения теории массовых коммуникаций современную философскую теорию культуры, общества и государства эпохи технологической революции; Маклюэн видел Землю как космический корабль, на внутренней сцене которого пассажиры разыгрывают импровизированный драматический спектакль Жизни. Уже в начале 60-х Маклюэн по известности мог сравниться со звездами поп-музыки. // Все эти дополнительные интеллектуальные воплощения его личности воздействуют на его музыку – и наоборот. Холл – это(!) джазовая версия человека Ренессанса.

     Сотрудничество Эванса с Холлом завершилось выпуском одной из самых последних и самых лучших записей за всю историю выдающейся карьеры Эванса-аранжировщика – альбома «The Mother of the Book». Действительно, это стало мощнейшей поддержкой Эвансом фактически новичка в мире джаза.

     После этого было бы совершенно естественно ожидать, что Холл присоединится к потоку молодых музыкантов, вливающемуся в центр джазовой вселенной 80-х – Нью-Йорк — со всей Северной Америки. Самая первая собственная запись Холла «The Book of Heart» уже была названа в числе десяти лучших джазовых альбомов 1979 года журналом «Cadence», известным своими серьезными рецензиями. Одно это вполне могло послужить хорошим пропуском на сцену дарвинского выживания в Нью-Йорке.

     Кроме того, еще один щедрый подарок последовал от Эванса – приглашение на работу в ансамбле самого Эванса. Однако первый же день их совместной работы совпал с днем рождения первой дочери Холла… Холл отказался от предложения, о котором многие не смели и мечтать – для него семейные обязательства оказались важнее, что демонстрирует еще одно важное измерение его личности.

     В ретроспективе Холл рассматривает это совпадение обстоятельств как скрытое благословение. Если бы он уехал в «Большое Яблоко» («Big Apple»), он не избежал бы огромного давления необходимости вписываться в габариты джазовой сцены Нью-Йорка, включая мейнстрим и джазовый авангард. У Холла оказалось больше пространства для развития собственной уникальной музыки. Его можно назвать среди ключевых фигур, отвергнувших тенденцию централизации джазовой активности в Нью-Йорке. В результате подобных решений сегодня наиболее интересная свободная импровизационная музыка американского континента создается в таких городах, как Чикаго, Сан-Франциско и Торонто.

     Для того, чтобы иметь пространство для развития на местной сцене, Холлу пришлось стать лидером и ментором, создающим общность музыкантов, способных включиться в развитие его экспериментального джаза. Это требовало огромной самодисциплины и энергии. И того и другого у Холла оказалось в избытке.

     Сегодня, после полутора десятилетий «бесшумных» поисков и углубления собственного музыкального видения, этот джазмен Ренессанса вернулся на более широкую сцену. Недавно Leo Records выпустила в Лондоне его последний компакт диск «The Roswell Incident». Такие музыканты, как тромбонист Рэй Андерсен (Ray Anderson), барабанщик Джерри Хэмингуэй (Gerry Hemingway) и Ли Ранальдо (Lee Ranaldo), гитарист группы «Sonic Youth», выступили вместе с ним на джазовом фестивале в Гуэльфе (Guelph Jazz Festival) в 2001 году, в зале, забитом публикой – только со стоячими местами. Затем к Ранальду и Холлу присоединился Вильям Хукер (William Hooker), основной барабанщик «Knitting Factory» для выступления в Баффоло в «Hallwalls Art Center» – «пчелином улье» авангардной музыки, театра и изобразительных искусств, который был сделан из заброшенного промышленного здания.

     Портрет художника как интегратора жанров, ментора и организатора.

Glen Hall :: Глен Холл     Музыка Глена Холла основана на многих жанрах, как музыкальных, так и литературных, но можно с определенностью сказать, что она не относится к постмодернистским стилизациям. Это музыка «изнутри и снаружи», постоянно перескакивающая от привычных к экспериментальным формам, или остающаяся на тончайшей грани. Эти перескакивания, создаваемые Холлом, напрямую связаны с тем, как он зарабатывает себе на жизнь с тех пор, как отклонил приглашение Эванса присоединиться к нему в Нью-Йорке. Он преподает теорию коммуникации, психологию и историю мистической литературы в двух институтах Торонто – Humber College и Sheridan College. //Примечание переводчика: последний широко известен своими курсами компьютерной мультипликации и компьютерных видео эффектов, признанными лучшими в мире.// Благодаря неутомимой энергии, Холлу удается одновременно работать в полную силу и как музыканту, и как педагогу в области своего основного образования и интересов.

     Тот, кто учит людей думать ясными понятиями, а также показывает им, что нужно уделять внимание тому, что ты хочешь высказать, неизбежно привносит эти знания и в собственную авангардную музыку. Холл обеспечивает достаточную структурную основу и привычные элементы в свою музыку, чтобы слушатели не терялись. Но хватает и неожиданностей, по мере того как Холл расширяет горизонт. Кажущийся хаос возвращается к порядку. Ясность сдобрена достаточным количеством двойственности и аллюзий, чтобы удерживать интерес аудитории.

     Холл утверждает, что авангардная музыка должна повествовать свою историю – историю, за развитием которой интересно и хочется следить. Это типичное положение музыкальных консерваторов, в особенности композиторов неоромантической классической традиции, полагающих, что в музыке должно присутствовать повествование. Но этого трудно было ожидать от музыканта и композитора, целью которого всегда было поднять свободный джаз на новый уровень.

     Музыка Холла пропитана сюрпризами и необычными сочетаниями. И это то, что делает ее такой интересной.

     Нужно обладать способностью необыкновенно быстро учиться, чтобы стать настолько компетентным во многих областях, необходимых для повествования новаторских музыкальных историй, которые льются из раструба его саксофона и рождаются его композиторским пером. Мне не пришлось долго общаться Гленом, чтобы понять, что он схватывает все на лету. Когда 1973 году Холл решил оставить аспирантуру по литературе в пользу обучения в знаменитой Школе Музыки в Беркли, у него было много пробелов в музыкальном образовании. Всего через год его профессора сказали ему, что абсолютно ничего сверх того, чем он уже в совершенстве овладел, они дать ему не могут – пришло время идти в профессиональный мир музыки. Холл прислушался к совету – и быстро упаковал свой тенор-саксофон, бас-кларнет и флейты…

     Естественно, что музыкант, сознание которого открыто к молниеносному самообучению, также способен импровизировать на уровне намного более высоком, чем привычный уровень. Наиболее показательно в личности Холла то, что его основным ориентиром музыканта оказывается вовсе не авангардист. Это – Санни Роллинз (Sonny Rollins), совершеннейший импровизатор бопа. Роллинз – один из немногих, способных в реальном времени создавать композицию даже в самых быстрых темпах бопа. Бэрри Кернфильд (Barry Kernfield), редактор «New Grove Dictionary of Jazz», говорит об этом так: «Попытайтесь соответствовать достижениям Бетховена не в расслабленной ситуации, а в течение считанных секунд, с аккордовыми последовательностями, изменяющимися каждый такт или полтакта и с темпом более чем двести ударов в минуту».

     Холл, впрочем, совсем не хочет играть так же, как играет Санни Роллинз. Он хочет глубже понять мышление Роллинза и использовать его в создании собственного стиля свободного джаза.

     Эта скорость огненной импровизации у Холла сочетается с энтузиазмом и глубоким пониманием авангардных композиторов, которые повернули «классическую» музыку в новое русло. Его интерес к музыке Эдгара Вареза (Edgar Varese), Джона Кейджа (John Cage) и Карлхайнца Штокхаузена (Karlheinz Stockhausen) начался еще в то время, когда он был старшеклассником. Я не знаю, чтобы какой либо еще музыкант играл фри-джазовые импровизации на устрашающе сложные композиции Штокхаузена.

     У Холла очень определенный взгляд на современных композиторов – тех, которых он любит и которых не любит – взгляд непосредственно связанный с его собственной концепцией джаза. Например, Кагеля (Kagel) он считает слишком «мозговым» композитором послевоенной эпохи, который в композиции использует только левое, логическое полушарие. Сам Холл стремится создавать музыку, рожденную обоими полушариями мозга – а также сердцем. В результате Холл обладает редкой возможностью использовать продвинутую композиционную технику в джазовой импровизации, которая одновременно придает гибкость и остроту его музыке. И это неотделимо от отправной точки его музыкального путешествия – афро-американской музыки госпел.

     В 1958 году, когда Холлу было 8 лет, он услышал по радио Мэхалию Джексон (Mahalia Jackson). Это стало любовью с первого звука. Он начал играть на гитаре и губной гармошке в 13 лет. Вскоре он уже был глубоко втянут в музыкальную жизнь родного Виннипега как блюзовый, рок и кантри музыкант. И он никогда не утрачивал этой связи со своей отправной точкой, впрочем, как и его умения создавать контакт с сердцами слушателей, которых он заводит на отстукивание такта ногой и нередко заставляет открываться слезные каналы их глаз.

     Важнейшим последствием раннего вовлечения Холла в музыку стало создание экспериментальной музыки, глубинно связанной со всей историей джаза и блюза. Одна из недавних композиций-импровизаций основана на блюзе, написанном в 1927 году Блайнд Уилли Джонсоном (Blind Willie Johnson). Я рад, что мне довелось услышать вступление композиции, исполненное торонтским виртуозом фри-джазовой гитары Ниланом Перерой (Nilan Perera), превосходно прозвучавшее на акустическом инструменте. Холл и Перера затем постепенно далеко ушли в импровизации за пределы темы, впрочем, никогда не обрывая связь с отправной точкой. И это – точная метафора для музыки Холла в целом.

     Другой гранью выступления Холла в тот вечер было то, что он оставался таким же ментором на сцене, как и тогда когда он преподает теорию коммуникаций или литературу. До недавнего времени фри-джазовая сцена в Торонто была в основном вотчиной седеющих бэйби-бумеров. Очевидно, что Холл вдохновил прорастающую сеть импровизаторов, которым сейчас чуть за двадцать, и которые обновили сцену Торонто. Его новейший ансамбль – RedShift – объединяет таких ветеранов, как он сам и Юджин Мартинец (Eugene Martinec), пионер электронной импровизационной музыки в Торонто, с музыкантами нового поколения. Меня также сильно впечатлило то, как работая с молодежью, Холл не давит ни на кого.

     Глубокие резервы своей энергии Холл с одинаковой силой использует для создания общины импровизаторов современной музыки в экономической и культурной столице Канады. Среди последних примеров – организованная им серия концертов авангардного джаза под названием «HearTOgo» //Примечание переводчика: в названии – симпатичная игра слов: Hear вместо Here и TO вместо to, поскольку ТО – это общепринятое сокращение Торонто//, проходивший параллельно с Торонтским джазовым фестивалем (Toronto Downtown) и фестивалем ДжейВиСи (JVC Jazz Festival) в июне 2001 года.

     Что же дальше?

     Интеграция поэтической декламации с импровизационной музыкой стала неотъемлемым компонентом художественного ландшафта Холла. «Hallucination», альбом, записанный в Музыкальной Галерее Торонто (Toronto’s Music Gallery) в 1997 году, поднял эту ставку еще выше. «Hallucinations» соединили кино, видео, электронную музыку, декламацию, изобразительное искусство с джазовым ансамблем из 10 человек. Центральным элементом этой смеси стали работа писателя Уильяма С. Барроуса (William S. Burroughs). Звуковой компонент этого очень амбициозного проекта запечатлен на компакт-диске выпущенном Leo Records. Более подошел бы, разумеется, выпуск в формате видео.

     Поднятие и этой — и без того уже очень высокой ставки – это именно то, чего следует ожидать от Холла. Это будет крайне интересно.

ДИСКОГРАФИЯ:

The Book of the Heart (InRespect IRJ 009301 H; Koch Jazz KOCH, 1979)
Первая запись Холла, когда ему было 29 лет. Необычайно впечатляющая дебютная работа. В записи принимали участие сильнейшие музыканты Нью-Йорка: JoAnne Brackeen (piano), Billy Hart (drums), Cecil McBee (bass), Joshua Breakstone (guitar).

The Mother of the Book (InRespect 39302; Koch Jazz KOCH 3-7816-2, 1985)
Одна из самых последних записей Гила Эванса. Немецкий журнал Jazz Forum назвал этот диск «абсолютным шедевром». Все композиции – Глена Холла, аранжировки – Гила Эванса.

Hallucinations: Music and Words for William S. Burroughs (Leo LR273, 1997)

The Roswell Incident (Leo LR313, recorded 1998, issued 2001)

Юрий Дмитриевский

 

Статья Филипа Эренcафта «Глен Холл: Ренессанс человека Ренессанса», журнал «Planet Jazz», Монреаль, осень 2001 — публикуется с разрешения издателя.
Перевод с английского Юрия Дмитриевского специально для «Jazz Philosophy«. Торонто. Канада. Сентябрь 2002г.
Свободно для любых перепечаток в неизмененном виде и с указанием источника.